олью. А чего еще ожидать, дружище, после того, как полночи пьешь, как лошадь. За плинтусом со всех сил заскреблась проснувшаяся вместе со мной от телефонного трезвона мышь. Она-то наверняка с похмелья не страдает, сволочь хвостатая, злобно подумал я и скосил глаза вниз.
   Телефон чуть ли не подпрыгивал от непрекращающихся звонков. Кто-то точно знал, что я нахожусь дома. Ну, что ж. Делать было нечего. Я с обреченным вздохом свесил руку с дивана и снял трубку.
   - Алло?..
   - Узнал? - спросил меня некто хриплым голосом. - Узнал, кто говорит, Шура?
   Это был Рыжий. Только он с его гипертрофированным самомнением считает, что все должны узнавать его по первым же звукам голоса. Типичный комплекс провинциального недоноска. Кто его узнает, идиота, кому он нужен? Впрочем, я не совсем прав: Рыжий картавит, как незабвенный Владимир Ильич - как уж тут его не узнать?..
   - Узнал, - ответил я. - Говори.
   - Дрыхнешь, небось, вовсю, Шура? Сладкие сны видишь? А дело-то не ждет, - злорадно забормотал он.
   Худшего варианта с утра и придумать было нельзя. А все потому, что я, к сожалению, заранее знал, какую неприятную новость он мне сейчас сообщит.
   - Конечно, сплю, дубина! - злобно ответил я. - А ты думал, в крикет играю?
   - Чего играешь? - не понял этот кретин.
   - Говори, чего надо.
   - Как что? Ехать надо, Шура. Срочно. Сегодня. В Сочи, к нашему старому знакомому.
   Ну, вот! Так я и знал. Но это было чистой воды безумием - отправляться сейчас, с чудовищного похмелья куда-то за тридевять земель. По мокрой трассе.
   Я прекрасно понимал, что мой отказ ни к чему хорошему не приведет: только Антона разозлю, а ехать все равно придется. Но какое там ехать! Я сейчас разговаривал - и то с превеликим трудом. К тому же никаких предварительных договоренностей о нынешней поездке у нас не было - этот утренний звонок Рыжего обрушился на меня, как гром с ясного неба.
   - Нет, Рыжий, сегодня никак не могу,