гу, - ответил я, стараясь изо всех сил, чтобы мой похмельный голос звучал безапелляционно. - Срочные дела.
   Рыжий тут же взвился:
   - Ты что, охренел? Да ты что? И чего я Антону скажу? Да ты знаешь, что он с тобой сделает?!
   Я очень хорошо знал, что он со мной может сделать. Так же хорошо я понимал, что крепко сижу на крючке у этого поганца Антона. Но мысль об этом меня еще больше разозлила, я не выдержал и заорал:
   - Ты что, не понял, Рыжий? Да не могу я ехать! Никак!.. И вообще, идите вы все в жопу! Я еще сплю.
   - Ты хочешь, чтобы я ему все это передал? Слово в слово? - в голосе Рыжего уже сквозила легкая паника.
   - Да. Так и скажи...
   - Нет, Шура, ты точно охренел! Да как я ему такое скажу? Заболел, что ли? Или ты бухой?.. А?..
   - А это уж не твое собачье дело!
   Я шмякнул трубку на аппарат. И натянул одеяло на голову, пытаясь снова уснуть.
   Бесполезно. В разламывающейся от боли голове вертелись какие-то фразы, обрывки мыслей, воспоминания - и по большей части плохие. Да и предчувствия у меня были самые что ни на есть отвратительные: и все из-за звонка Рыжего. А точнее - из-за Антона.
   Я протянул руку к тумбочке, стоявшей впритык к дивану. На ощупь вытащил из ящика початую упаковку нурофена, предназначенную как раз для таких случаев. Проглотил таблетку и запил теплыми остатками выдохшейся минеральной воды.
   Вообще-то я и сам толком не знал, чем Антон занимается помимо своего основного официального бизнеса - нефтяного. Я не без оснований предполагал, что он делает весьма большие дела, а какие точно - не интересовался. Насколько я понимал, интересы у него самые разнообразные. И денег - немерено, и упакован он будь здоров, и вообще понятно - он человек очень и очень крутой. Но что за ним водятся разные темные делишки, и совсем темные дела - вне всяких сомнений. Мне не пятнадцать лет - по разным признакам, по недомолвкам и деталям я понимал, что он делает деньги на всем подряд.