й мешок, свитер, теплые шерстяные носки и полотенце. Сверху - китайский трехлитровый термос. Отражающаяся в зеркале голая по пояс, чертовски соблазнительная Татьяна горестно забубнила, раскачиваясь, словно кающаяся вавилонская блудница:
   - Да ты посмотри, посмотри, что на улице делается, а? Это же просто ужас. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит... А ты... Ловкачев! Я с тобой разговариваю, или с кем? Вот всегда ты так по-свински поступаешь... Я с тобой по-хорошему, а ты со мной...
   Не обращая внимания на ее нытье, я поставил сумку на стул и быстро вышел из комнаты. Недолго думая, направил свои босые стопы в душ.
   Я не сторонник всяких там адских метод закаливания и выхода из похмельного состояния. Поэтому я включил нормальную, не очень горячую воду и стоял под острыми струями душа, потихоньку приходя в себя. Я думал о том, как перегоню в последний раз машину, как потом придется решать вопрос с билетом, деньгами и самое главное - с квартирой, в которой я живу один-одинешенек. Потому что моя бывшая жена уже пять лет, как пребывает в райских кущах Земли Обетованной. А больше никого из близких родственников у меня и нет. Так уж фишка легла.
   Квартиру бросать жалко. Продавать - времени, наверное, уже не будет.
   У меня мелькнула мысль - может оставить квартиру Татьяне-Леннону? Пока что временно, а там посмотрим?
   Эту мысль по здравому размышлению я отмел, как неподходящую. Татьяна - человек увлекающийся и непредсказуемый. Чего с нее взять - художница и есть художница. То, что она уже второй год ездит ко мне трахаться по первому зову - это замечательно. То, что глупых вопросов не задает и замуж не просится - тоже гут. Хотя и объявляет время от времени, что любит меня безумно. Да и вообще баба она умная и классная - и в постели, и так. Квартиру ей оставить не жалко. Но у нее бывают такие загулы и приключения, что всякое может случиться.
   Но дело даже не в этом. После моего таинственного