а знаешь?
   - У меня... была задержка. Я пошла в больницу, и доктор мне сказал.
   - А он не мог ошибиться? - Рико пытался думать. "Когда я не
  пользовался предохранителем? В тот вечер, когда мы пили, или в тот раз,
  когда нужно было спешить..."
   - Нет, - сказала она, и окончательный приговор в ее голосе заставил
  что-то болезненно запульсировать в животе у Рико.
   - А твоя мать уже знает? Она меня прикончит, когда узнает. Она меня и
  без того ненавидит. Она сказала: "Увижу тебя еще раз - застрелю или полицию
  вызову..."
   - Она еще не знает, - тихо сказала Мерида. - Никто больше не знает. -
  Она тихо, задыхаясь, заплакала, словно душили кролика.
   - Не надо плакать, - сказал он слишком громко, потом вдруг понял, что
  она уже плачет, наклонив голову, и слезы катятся по щекам крупными
  горошинами. Он чувствовал, что должен оберегать ее, больше, чем любовник,
  как старший брат.
   "Люблю ли я ее?" - спросил он себя. Вопрос, поставленный так прямо и
  просто, привел его в замешательство. Он не был уверен, что правильно
  воспринимает любовь. Это вроде хорошо проведенной ночи с девушкой? Или это
  как будто ощущение, что с тобой этот человек всегда рад поговорить немного,
  легко утешить и подбодрить? Или это что-то вызывающее робость, молчаливое,
  великое, как будто сидишь в церкви?
   - Пожалуйста, - сказал Рико, останавливаясь у светофора с другими
  водителями спортивных машин. Чьи-то подошвы упирались в акселераторы,
  бросая ему вызов, но он не