ли живым напоминанием тех
  времен, когда он был членом "Костоломов".
   Наконец Мерида задала вопрос, которого боялся Рико:
   - Что мы будем теперь делать?
   Сверкающими глазами она внимательно следила за его лицом, отыскивая
  малейший признак предательства.
   Он пожал плечами, сигарета свесилась с нижней губы.
   - А что ты думаешь делать?
   - Это же твой ребенок!
   - И твой тоже, - громко сказал он. Злость в первый раз заставила кровь
  прилить к его лицу. "Почему же она не принимала таблетки или что-нибудь?"
   Потом лицо его вспыхнуло от стыда.
   - Боже! - хрипло выдохнул он. - Я не знаю, что я должен делать.
   - Ты любишь меня, разве нет? Ты говорил, что любишь. Если бы ты этого
  не сказал, я бы тебе не разрешила. Ты был у меня первым и единственным.
   Он мрачно кивнул, вспоминая первый раз, когда он взял ее. Это
  произошло на заднем сиденье автомобиля в открытом кинотеатре возле Южных
  Ворот. Он очень гордился потом, когда все кончилось, потому что она была
  его первой девственницей, а мужчиной можно было себя считать - он это знал
  - только лишив девушку девственности. Он вспомнил, что однажды говорил ему
  Феликс Ортега в заброшенном складе, который "Костоломы" использовали в
  качестве штаб-квартиры: "Поимей девственницу, парень, и она полюбит тебя на
  всю жизнь".
   "Бог мой! - подумал он. - Навсегда? И только с одной женщиной? У меня
  есть бизнес, и я должен о нем думать. Скоро я смогу покупать себе шелковые
  рубашки