ли из крокодиловой кожи или куплю красивый черный порш. И
  смогу снять одну из пятикомнатных квартир, где живут кинозвезды. Я в самом
  деле смогу стать кем-то в этом городишке. Стать больше Цыгана Джона! Даже!
   Но вот перед ним ложится другая дорога, прямо обратно в черное сердце
  трущоб. Через десять лет он будет работать в каком-нибудь гараже, приходить
  ровно в пять в квартиру, где будут ждать Мерида и двое-трое детишек,
  сопливые носы и все такое прочее. Руки у него почернеют от смазки, пузо
  вырастет от пива, которое он будет поглощать с друзьями по субботам. Мерида
  превратится в старую ворчливую клячу, дети все время будут путаться под
  ногами, Мерида станет нервной и совсем не похожей на ту красивую девушку,
  которой она была сейчас. Они будут спорить, почему бы ему не найти другую
  работу, где платят побольше, почему у него нет больше честолюбия - и жизнь
  станет костью в горле, задушив его до смерти. "Нет! - сказал он себе. - Я
  не хочу этого!" Он протянул руку, включил громкость приемника, чтобы не
  слышать больше собственных мыслей.
   - Мерида, - сказал он. - Я хотел, чтобы ты убедилась окончательно... В
  смысле, знаешь ли ты точно, что это... мой ребенок.
   Он лихорадочно искал какой-то опоры, чего-то, что можно было поместить
  между собой и необходимостью принимать решение. Но он знал правду, любовь,
  но не до такой же степени, чтобы изменить ради нее всю жизнь.
   Она отвернулась от него и очень медленно выпрямилась, сев совершенно
  прямо,