ло на поверхности озер в парке Мак-Артур. Прозрачные золотые лучи
  пронизали окна магазинов на Родео-драйв. Лениво шевелилась пыль на улицах
  восточного района города, где теснились старые многоквартирные дома.
  Тихоокеанский прибой докатывался до тротуаров Веницианского берега. Где
  подростки, словно живые волчки, крутились на роликовых коньках и
  скейт-бордах.
   Потом багровый свет перешел в пурпурный. На Голливудском и Закатном
  бульварах, словно разбросанные драгоценные камни, замерцали первые огни.
  Горы Святого Габриэля казались огромными массивами темноты с востока, а
  западная плоскость гранита горела красным.
   И над всем городом с его восемью миллионами отдельных жизней и судеб
  возвышался замок Кронстина, крепко сидевший на своем скальном троне. Это
  было огромное обширное строение из черного камня с аркообразными
  готическими крышами, стенами, башнями, портиками, треснувшими каменными
  химерами, ехидно и злобно ухмылявшимися с башен, созерцая лоскутное одеяло
  города; большинство окон, особенно внизу здания, были выбиты и заколочены
  досками, но некоторые, на верхних этажах, избежали участи остальных, и
  теперь разноцветные стекла горели голубым, красным, багровым, фиолетовым в
  алом свете заходящего солнца.
   В темнеющем воздухе появилась зябкость, становясь все сильнее. Ветер
  шипел и шептал в каменных зубцах стен, словно человек, говоривший сквозь
  выбитые зубы.
   И многим людям в городе показалось на сверхъестественное ледяное
  мгновение,