тро.
   "Бог мой! - подумал Палатазин, взглянув на часы. - Дома меня ждет
  Джоанна!" Он завел машину, бросил последний взгляд на верхние этажи старого
  здания - теперь пустые, ловящие осколками стекол отблески света в каком-то
  еще не погасшем окне, и повел машину к Ромейн-стрит. Когда через два
  квартала он остановился у светофора, ему послышалось, что где-то завывают
  собаки странным гармоничным хором. Но когда зажегся зеленый и он поехал
  дальше, он уже больше их не слышал, а быть может, просто боялся слушать?
  Мысли о происшествии на Голливудском Мемориальном навалились слишком
  быстро, чтобы он успел их отсечь. Рука его, сжимавшая руль, стала влажной
  от испарины.
   "Теперь они ничего не могут нам сделать, - подумал он. - Мы слишком
  далеко от них. Слишком далеко".
   Из глубины его памяти ему ответил голос матери:
   Н Е Н А Д Е Й С Я...
  
  
   7.
  
   Мерида Сантос бежала долго, спасаясь от шумной мешанины бульвара
  Уайтиер, пока у нее не начали болеть ноги. Она остановилась и прислонилась
  к полуразвалившейся кирпичной стене, чтобы растереть икры. Легкие пылали,
  глаза застилали слезы и из носа текло, "Проклятый Рико! - подумала она. - Я
  его ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!"
   Она стала придумывать, что ей с ним сделать. Сказать Луису, что он ее
  избил и изнасиловал, чтобы "Убийцы" поймали этого Рико и разорвали на
  куски. Матери она скажет, что он ее напоил до бесчувствия и только тогда
  овладел, и мать заявит на него в полицию. Или