ую
  сковороду. Кобра наблюдал, как он работал, достав тем временем черствый
  глазированный пончик. Он принялся жадно грызть - твердый пончик хрустел у
  него на зубах и вкусом напоминал пластмассу. И пока жевал, он вспоминал
  мощный глас, приказание, позвучавшее внутри его сознания с такой силой, что
  мозг едва не раскололся на части. Ему все еще виделся сияющий голубой
  силуэт собора, нарисованный словно электрической искрой на фоне черного
  неба. "Что за дрянь, что же это со мною было? - думал Кобра. - Дорожная
  лихорадка? Галлюцинация? Или голос Судьбы, зовущей с Запада?!" Был ли это
  тот самый голос, шепот которого он слышал сквозь духоту мексиканской ночи?
  Или сквозь тяжкий воздух того техасского бара в пустыне, у шоссе? Что-то
  звало, тянуло в Лос-Анжелес, он был в этом уверен, как во всем том, что
  видел и делал за двадцать лет жизни, за годы, проведенные вместе с
  мотоциклетными бандами, торговцами наркотиками и убийцами из Калифорнии или
  Флориды? А может, подумал он, это вовсе и не судьба звала меня, может - и
  он улыбнулся при мысли об этом, - может, это звала меня сама СМЕРТЬ? Да,
  воткнула в розетку линии, ведущей прямиком в мозг, штепсель своего
  телефона, костистым пальцем набрала номер Кобры. "Алло, для тебя имеется
  дельце здесь, в Калифорнии, Кобра, важное дельце, только ты можешь
  справится с ним, только тебе я могу его доверить, так что заводи свой
  драндулет и являйся сюда, а по дороге, может, кое-что и мне перепадет с
  твоей помощью, я тебя жду".