тыни в том месте, где Соланж должна была быть. Он открыл глаза и
  повел плечами, вздрогнув - свет просачивался в спальню сквозь плотные
  бежевые шторы, но был достаточно ярок, чтобы шокировать его оптические
  нервы. Он рухнул на спину, прижав к глазам ладони, ожидая, пока минует
  первая волна жуткой головной боли.
   - Соланж! - позвал он, и звук собственного голоса болезненно
  запульсировал в барабанный перепонках. Ответа не было, и наконец Вес уселся
  на краю постели.
   - Соланж - снова, уже с раздражением позвал он. - "Черт побери! Где
  она может быть?" - подумал он. Сознание и восприятие были затуманены
  смешанным ароматом марихуаны и жасминовой эссенции, с хорошей ледяной
  струей кокаина вдобавок. "Как прошло шоу? - подумал он вдруг. - Как я
  смотрелся?" Вес встал и с трудом натянул халат.
   Когда он вошел в гостиную и огляделся по сторонам, он громко
  выругался. Он увидел окончательно испорченный ковер, испещренный
  безобразными шрамами, кофейный столик красного дерева, пустые чаши, которые
  за вчерашнюю ночь наполнялись до краев раз пять по крайней мере, серебряные
  кокаиновые подносы, очищенные до блеска, блестящие на ковре осколки стекла,
  а между ними прожженые дыры, окурки, пятна-следы острых дамских каблуков -
  и эти же следы - Бог мой! - на крышке рояля, - и... "А, к чертям"! -
  подумал он. Разгром был полный и окончательный.
   И посреди всего этого разгрома сидела Соланж в своем длинном белом
  халате с низким вырезом, чтобы хорошо были видны