цо. В то же
  мгновение ему показалось, будто в позвоночник ему ткнули альпенштоком. Он
  бросил взгляд в сторону Слима Хокинса, Бобби Хейзелтона и Рея Коупа, уже
  третий час сидевших за своим регулярным покером, в который они всегда
  играли в пятницу по вечерам. Он заметил, что Бобби ткнул Рея локтем в ребра
  и ухмыльнулся, качнув головой в сторону бара.
   - Пиво, - тихо сказал альбинос.
   - Момент.
   Лучи, владелец бара, с облегчением отвернулся. У этого мотоциклиста
  вид был уж слишком экстравагантный, грязноватый и нездоровый. Едва ли это
  взрослый мужчина, скорее всего, ему лет девятнадцать или двадцать. Лучи
  взял с полки пивную кружку, из стучащего холодильника бутылку "Одинокой
  звезды". Из джук-бокса полился голос Долли Партон, которая начала петь о
  том, как "горю я, малыш, горю". Лучи подтолкнул кружку вдоль стойки в
  направлении альбиноса, и тут же быстро отодвинулся, натирая тряпкой
  деревянный прилавок. У него было такое чувство, что он потеет в жарком
  сиянии полуденного солнца.
   На зеленом сукне бильярдного стола с хрустом столкнулись шары. Один из
  них вкатился в боковую лузу.
   - Вот так, Вил, - протянул Метти. - Значит, должен ты мне теперь
  тридцать пять, верно?
   - Верно-верно. Черт возьми, Лучи, выключи ты этот дерьмовый ящик.
  Человек не может сосредоточиться на игре!
   Лучи пожал плечами и качнул головой в сторону стола, где играли в
  покер.
   - Мне нравиться, чтобы громко! - сказал Бобби Хейзелтон ухмыляясь
  поверх