Чайнтауне, тюки с хлопковой обивочной тканью,
  шесть барабанов с бальзамом.
   - Грабители! - пробормотал Гидеон, выдавая акцентом свое нью-йоркское
  происхождение и воспитание. - Грязные паршивые грабители! Особенно Ли Вонг.
  И я с ним веду дела почти пятнадцать лет! - сказал сам себе Гидеон,
  впиваясь зубами в кончик сигары. - И теперь старый паршивец третий раз за
  этот год поднимает цены! Боже!
   "И так же с остальными. В эти дни дубовая планка чуть ли не на вес
  золота, и только на прошлой неделе мне позвонил Винченто от братьев Гомес,
  чтобы сообщить, чем он жертвует ради меня, продавая дуб так дешево!
  Жертвует! Как же! - подумал Гидеон, жуя сигару. - Еще один проклятый
  грабитель! Что ж, в следующем месяце срок возобновления контракта, - сказал
  он сам себе. - Тогда и посмотрим, кто желает иметь со мной дело, а кто -
  нет?"
   Он втянул в легкие дым, потом свирепо выпустил его в потолок, сметая
  счета в сторону ладонью, пальцы которой украшало бриллиантовое кольцо.
  "Нет, этот год меня буквально прикончит, - подумал он. - До сих пор только
  бальзамические составы не повышались в цене, и вот, пожалуйста - люди из
  лаборатории де Витта начинают поговаривать о повышении цен. Спрашивается,
  разве может человек в наше время прилично прожить?"
   Гидеон поднялся и налил себе приличную порцию "Шива Регаль". На нем
  были до хруста отутюженные свободные брюки желто-коричневого цвета, огненно
  -красная рубашка, открытая на груди, с полудесятком свешивающихся