ся золотых
  шнуров. На ногах пара коричневых удобных туфель от Гуччи. На кармане
  рубашки имелась монограмма - буквы МГ белым цветом. Вместе со стаканом и
  сигаретой Гидеон через отодвинувшуюся дверь вышел на открытую террасу с
  фигурным железным ограждением. Прямо из-под ног его уходила в темноту
  кустов и деревьев пятидесятифутовая стена, а слева смутно виднелись из-за
  зарослей сосен огни еще одного каньонного обиталища. Прямо перед Гидеоном,
  будто многие пригоршни драгоценных камней, разбросанных щедрой рукой
  ювелира на черном бархате, горели огни потрясающей многоцветной панорамы
  ночного Лос-Анжелеса. Голливуд и Беверли-Хиллз. По Голливудскому,
  Закатному бульварам, по авеню Санта-Моника двигались казавшиеся игрушечными
  огоньки автомашин. Над барами и дискотеками в интимном ритме каждого
  заведения пульсировали неоновые огни рекламы и вывесок. Посреди этого
  электрического вытканного ковра темнели квадратами и прямоугольниками парки
  и кладбища. Гидеон затянулся сигарой, наблюдая, как светофоры на авеню
  Фонтана меняют цвет с красного на зеленый.
   "Миллионы людей там, внизу, - подумал Гидеон, - сейчас или спят, или
  пьют, дерутся, разговаривают, любят друг друга, или ненавидят. И рано или
  поздно им всем понадобится то, что я продаю. Эта мысль сразу привела его в
  хорошее расположение духа. - Время идет, мир поворачивается, - сказал он
  сам себе, - и каждый день кому-то не везет в последний раз. Автомобильные
  катастрофы, самоубийства, просто убийства, или