словно сам превратился в стрелку компаса. Он знал, что глаза его устремлены
  в точности к нему, через пространство в две мили, через сосны, каньон,
  крыши зданий. Замок стоял там, как будто корка, нарост над тем местом, где
  в теле земли образовалась ссадина, на вершине холма в конце Блэквуд Роуд,
  где он стоял вот уже сорок лет. И в пятый раз за такое же количество дней
  Митчел почувствовал желание покинуть дом, залезть в свой
  шоколадно-коричневый "мерседес" и по старой, местами требующей ремонта,
  дороге добраться к этому огромному готическому замку.
   Он подошел к самому концу террасы - дальше двигаться было уже некуда -
  и остановился, сжимая в ладони холодный поручень ограждения. В лицо его
  снова дунул порыв холодного ветра, вызывая во всем теле неприятные мурашки,
  и вместе с этим дуновением до Гидеона как будто донеслось его собственное
  имя. Как будто его позвали откуда-то издалека. Он почувствовал ритм пульса
  в висках, словно невидимые руки медленно давили по бокам его головы. И на
  мгновение Гидеону показалось, что он и в самом деле видит нависший над ним
  стокомнатный замок Кронстина, с белой свечой луны над башней, несущейся
  сквозь шелк летящих ночных облаков. Пальцы Гидеона крепче сжали поручень, и
  теперь перед его глазами возник конвейер, по которому в его направлении
  плыли рекой не полностью еще готовые гробовые крышки. Вокруг него стояли
  люди: мужчины, женщины, даже дети, но освещение было плохим, повсюду лежали
  густые тени, и словно толстая