, что получил от отца Эстелл еще тогда, в Нью-Йорке.
   - Здесь так холодно, - сказала Эстелл, - пойдем спать.
   - Да-да, сейчас. - Он стоял неподвижно, ощущая спиной массу замка
  Кронстина, который притягивал его, будто магнит. - Что-то потустороннее, -
  прошептал он.
   - Что потустороннее, Митч? Ты услышал что-то по радио о новом
  преступлении этого ужасного Таракана?
   - Нет, не это. Проклятье, что произошло с Митци? Нам уже давно должны
  были что-то сообщить.
   Она пожала плечами:
   - Иногда собаки просто убегают от хозяев.
   - Сторожевые собаки не должны убегать просто так. За эту суку я
  выложил три сотни зеленых. И ты говоришь, что четыре года спустя она может
  просто сбежать?
   - Может, кто-то ее украл? Я уже слышала о таких случаях. Похищение
  собак. Они особо охотятся за доберманами.
   - Как же, похищение! Попробовал бы только кто-нибудь сунуть Митци в
  машину! Она бы ему обе руки откусила! Просто, в проклятом городе нет больше
  безопасного места. В дома врываются квартирные воры, по всему каньону
  всякий ненормальный, вроде Таракана, гуляет на свободе, и полиция не знает,
  в какую сторону смотреть. - Его взгляд потемнел. - А ты помнишь, что
  случилось в замке Кронстина?
   - Это было одиннадцать лет назад, - напомнила ему жена.
   - Одиннадцать лет или одиннадцать дней, все равно это произошло,
  верно? Боже, мне-то положено знать! Я видел тело бедного старика... то, что
  от него осталось. - Во рту у Гидеона стало сухо,