ляжем спать.
   Ее рука показалась Гидеону восхитительно теплой. Он взглянул на нее,
  открыл было рот, чтобы рассказать о том странном чувстве, которое испытывал
  в последнее время... о жутком видении, в котором он сам работал лопатой у
  конвейера, по которому один за другим двигались гробы... о том, как ему
  показалось, будто бы его имя прошептал холодный ветер, воющий в каньоне,
  или о том, что даже днем, находясь в одном из своих шести моргов,
  разбросанных по всему Лос-Анжелесу, он вдруг ловил себя на том, что, стоя
  у окна, не отрывал глаз от холма, где молча и бесстрастно в лучах осеннего
  солнца стоял замок известного актера, исполнителя ролей в фильмах ужасов.
  Он хотел рассказать жене о том, как он напуган, больше, чем когда-либо за
  всю свою жизнь, больше...
   Но глаза Эстелл уже почти закрывались, веки опустились, словно
  мясистые дверки. Она сонно улыбнулась и сказала бледным на фоне
  бело-зеленого лица ртом:
   - Пойдем, дорогой, давно пора спать.
   - Ага, - сказал он, кивая. - Ладно.
   Когда он вошел обратно в комнату и, повернувшись, начал запирать
  скользящую по направляющим стеклянную дверь, он подумал: "Представить
  только - я, погребальный король Митчел Гидеон, порчу добрый товар,
  собственноручно швыряя в него лопатами грязь. Боже, это же грех!"
   Он задернул шторы и последовал за женой в дом. Золотые цепочки у нее
  на шее поблескивали, словно высохшие кости.
   Темная фигура, которая сидела на корточках точно над тем местом,