де стояла коричневая софа и несколько плетеных кресел, Джек обнаружил
  своего трехлетнего боксера Конана, до щепок расцарапавшего входную дверь.
  Пес был довольно крупный - поднявшись на задние лапы, он мог бы положить
  передние на грудь хозяину. Сейчас казалось, что он намерен прорыть сквозь
  дерево нору. Во все стороны летели щепки.
   - Эй! - Джек хлопнул Конана по огузку. - Прекрати!
   Собака даже не повернула головы. Она продолжала отчаянно царапать
  дверь.
   - Проклятье! В чем дело, что с тобой стряслось? - Он протянул руку,
  чтобы оттащить собаку от двери, и в этот миг она повернула к нему голову,
  тихо, угрожающе заворчав, и показала клыки. Джек замер, сердце его громко
  застучало. Конан всегда был послушной собакой. Теперь Джек смотрел на
  мощные клыки и чувствовал, как ворочается в желудке холодный страх. Глаза
  собаки немигающе, с вызовом, смотрели в глаза человека.
   - Это же я, - тихо сказал Джек. - Конан, малыш, я тебя не трону.
   Собака вновь отвернулась, погрузив в дерево когти. Дверь напоминала
  израненное поле битвы.
   Джек быстро отпер дверь. Услышав щелчок, Конан, тяжело дыша, отступил
  в сторону. Когда дверь открылась, собака бесшумно выскочила наружу
  бросилась через двор к Легсингтон-авеню. Джек смотрел вслед Конану, не в
  силах поверить, что любимец Конан был способен зарычать на него. Зубчатые
  листья пальм снаружи тихо покачивались на ветру, как ленивые веера. У
  основания деревьев были установлены разноцветные лампы, и в