рячую пустоту в голове, глядя, как чужой мужчина все ниже
  наклоняет голову матери, пока ее смех не становится глухим. Он смотрит до
  конца. Губы и чресла слились в какой-то отвратительный узел. И когда они
  кончили, мать - "старушка Бев никогда не говорит "нет" - отхлебнула из
  бутылки "Четыре розы", стоявшей рядом с диваном, потом обняла чужого
  мужчину и сказала густым голосом:
   - Теперь ты позабавь меня мой, дорогой.
   Она задрала подол белого в крапинку платья выше своих больших бледных
  бедер, белья на ней не было. Мальчик Уолтер не мог оторвать глаз от
  секретного места, которое, казалось, подмигивало ему, как греховный глаз.
  Руки прижимались к собственному паху, и секунду спустя чужой мужчина громко
  захохотал, словно довольный буйвол:
   - Гляди-ка, маленький поганец получил торчок! Малютка-Уолтер обзавелся
  зарядом. Иди сюда, Уолти, я сказал, иди сюда!
   Его мать приподняла голову и улыбнулась, глядя на Уолтера распухшими
  стеклянными глазами.
   - Кто там? Франк? Это Франк?
   Франк - это было имя отца Уолтера. Он удрал так давно, что Уолтер
  помнил лишь, как он жестоко замахивался своим ремнем.
   - Франк? - повторила она, улыбаясь. - Ты вернулся домой малютка?
  Подойди, поцелуй же меня.
   Глаза чужого мужчины блестели, как осколки темного стекла.
   - Иди сюда, Уолти. Нет, Франк. Иди сюда, Франк. Бев, дорогуша, это
  старый твой Франк. Он вернулся домой. - Он тихо засмеялся, зло глядя на
  мальчика. - Спусти трусы, Франк.