ь новый хлам, вместо интервью? Зачем ты с ней
  вообще разговариваешь?
   - Я делаю свое дело, она делает свое. Иногда ее в самом деле заносит,
  но в основном она безобидна.
   - Безобидна? Ха! Вот такие россказни, вроде тех, что сочиняет она, как
  раз и пугают людей. Описывать все, что этот отвратительный г и л и к о с
  делал с бедными девушками, и со всеми этими подробностями... а потом делать
  вывод, что у тебя, следовательно, не хватает ума обнаружить и остановить
  его! Меня от этого тошнит!
   Джо поднялась из-за стола и отнесла тарелку Палатазина в раковину
  мойки. Все внутри у не тряслось, но она старалась взять себя под контроль,
  чтобы муж ничего не заметил. Но кровь, кровь венгерской цыганки в сотом
  поколении, кипела от гнева.
   - Люди сами знают, что эта за газетенка, - сказал Палатазин, лизнув
  указательный палец и потерев кончиком кофейное пятно. Обнаружив, что это
  бесполезно, он оставил галстук в покое. - Они в сплетни не верят.
   Джо громко вздохнула, но не повернулась от раковины. Воображение ее
  рисовало в сознании картину, которая создавалась там вот уже несколько
  последних недель. Энди, вооруженный пистолетом, идет по темным коридорам
  неизвестного здания, в одиночку преследуя Таракана. Сзади к нему тянутся
  жуткие огромные руки, хватают за горло и сжимают, пока глаза едва не
  выдавливаются из орбит на багрово-пурпурном лице. Она потрясла головой,
  чтобы избавится от надоедливой мысли. Потом тихо сказала:
   - Боже, смилуйся...