уйся...
   - Что ты говоришь?
   - Ничего. Просто, начала думать вслух.
   Она снова повернулась к нему и увидела, что лицо не багровое, и глаза
  не выпучены. Его лицо, в противоположность картине, нарисованной
  воображением, напоминало собаку с рекламы домашних животных - сплошь
  челюсти, щеки и печальные глаза под кустистыми серыми бровями, в которых
  серебрилась седина.
   - Ведь сегодня тебе не предстоит что-то опасное? - спросила она.
   - Конечно, нет.
   "Откуда мне знать?" - подумал он.
   Этот вопрос она задавала каждое утро, и каждое утро он давал примерно
  такой же ответ. Сколько жен полицейских спрашивало своих мужей то же самое,
  сколько мужчин отвечало, и сколько из них не дожило до возвращения домой,
  погибнув от пули грабителя, насильника или просто бездомного наркомана?
  Больше, чем следовало, в этом Энди был уверен.
   А что ответил на этот вопрос Грин утром шестого июля двенадцать лет
  назад? Грин был первым напарником Палатазина, и тот ужасный день кончился
  для него четырьмя выстрелами в лицо. Палатазин видел все это сквозь окно
  пицерии, где он покупал ленч. Джорж ждал его в машине. Они выслеживали
  подозреваемого в грабеже и убийстве одного торговца наркотиками. Много
  позже, избавившись вместе с рвотой от остатков порохового запаха в горле,
  Палатазин сообразил, что подозреваемый заметил слежку и запаниковал, сунув
  свой украденный пистолет сорок пятого калибра прямо в окно машины, где
  сидел Джорж. Палатазин гнался за ним