в небо. По обе стороны дороги среди
  тщательно подстриженных кустов живой изгороди на аккуратной траве лужаек
  были разбросаны другие скелеты или их части. Черепа, руки, ноги,
  позвоночные и берцовые кости усеяли собой кладбище. Гейл чувствовала, как
  стучит в висках пульс. Она не могла оторвать взгляда от скелетов. В том,
  как они лежали, было что-то непроизвольное и оскорбительное одновременно,
  некоторые скелеты были совершено целые, облаченные в погребальные костюмы и
  платья, лежащие друг на друге, словно с двенадцатым часом ночи они
  пустились в пляс и рухнули потом на тех местах, где их застали первые лучи
  зари. Здесь было и кое-что похуже - более свежие покойники, неуспевшие
  превратиться в скелеты. Они были покрыты слоем черных мух. Гейл видела, что
  десятки надгробий были опрокинуты, могилы разрыты. Над пустыми ямами
  возвышались холмики земли.
   - О, бо-о-о-же! - сказал Джек, когда дыхание бриза принесло с собой
  запах гниения. - Кто-то перевернул здесь все вверх дно! - Он снял крышечку
  с объектива своего "Канона" и вылез из машины.
   - Джек! - позвала вслед Гейл. Она сама себе казалась холодной и
  липкой, как старая тряпка. В тени дерева, не более чем в десяти футах
  вправо от нее что-то лежало, и она не могла смотреть в ту сторону. Ей
  казалось, что в голове звенит громкое жужжание мух. - Какого черта! Куда
  ты?
   Джек уже щелкал затвором камеры.
   - Трейс будет не против получить несколько снимков, - сказал он, в
  голосе его чувствовалось