твовалось сильное возбуждение, но лицо стало белым, и палец
  на спуске камеры дрожал. - Как по-твоему, сколько тут разрыто могил?
  Двадцать? Тридцать?
   Она не ответила. Затвор аппарата продолжал щелкать и щелкать. С тех
  пор, как он два года назад подписал контракт с газетой, Джеку приходилось
  делать снимки автокатастроф, трупов самоубийц, убитых-жертв, а один раз
  даже целого святого семейства чиканос, которые полностью сгорели,
  обуглившись до черноты во время взрыва газа в доме с неисправной газовой
  системой.
   Трейс печатал его снимки, потому что они соответствовали девизу
  газеты: "Мы печатаем все, что видим!" Джек ко всему этому привык, потому
  что был профессионалом, и ему необходимы были деньги для работы над своими
  фильмами. Лос-Анжелесский "Тэтлер" был одной из последних газетенок типа
  "море крови", и иногда Джеку приходилось снимать и в самом деле
  труднопереносимые вещи. Он крепко сжимал зубы и полагался на мускульный
  рефлекс пальца, нажимающего на спуск затвора.
   "Если это часть существования людей, - говорил Трейс, - то в нашей
  газете для этого найдется место".
   "Но здесь совсем другое, - подумал Джек, делая снимок скелетообразных
  останков леди в зеленом платье. - Что здесь произошло? Старое зло в чистом
  виде или нет? Это самое черное зло, какое только может существовать. - По
  спине его побежала дрожь. - Добро пожаловать в "Сумеречную Зону"
  (Популярный в США фантастический телесериал)."
   Когда к нему подошла Гейл и тронула