апоминал ей одного полицейского офицера по делам
  несовершеннолетних из Холта в Айдахо. Только у этого копа был смешной
  акцент, он был почти совсем лысым и на ярко-красном с голубыми горошинами
  галстуке у него было кофейное пятно.
   - Но на самом деле это был не он, как вы думаете?
   Палатазин откинулся на спинку своего поворачивающегося кресла. Вокруг
  его головы вились струйки сизого табачного дыма. Эта молоденькая
  проститутка была в точности такой же, как и любая их десятка тех, кого он
  опросил за последние несколько недель: поблекшая, напуганная, с достаточным
  количеством сообразительности, чтобы выжить на панели, но недостаточно
  сильная, чтобы порвать с такой жизнью. Выражение глаз у всех проституток
  было одним и тем же: острое, мерцающее презрение, которое маскировало
  глубоко спрятанную в душе печальную усталость. Все эти последние недели он
  сдерживался, чтобы не взять этих обитательниц мрачных улиц за плечи,
  встряхнуть и прокричать в лицо: "Разве вы не знаете, что вас ждет там?
  Убийцы, насильники, садисты и хуже. Многие вещи еще хуже, чем эти, о
  которых вы не осмеливались даже думать, потому что иначе эти мысли сведут
  вас с ума. Мысль о том, что скрывается в темных тайниках человечества, ждет
  вас в краю кошмаров, чтобы к удобный момент нанести удар. Самое
  фундаментальное ЗЛО, которое распространяется вокруг себя новое ЗЛО и
  пожирает иное ЗЛО, чтобы выжить..."
   "Хватит", - сказал он сам себе. Внутри у него все стянулось в
  тошнотворный