с преступлениями, по расследованию убийств
  ворвались в комнату - резкие телефонные звонки, цоканье немилосердно
  эксплуатируемых пишущих машинок, щелканье выдвигаемых и задвигаемых на
  место картотечных ящиков, монотонное бормотание телетайпа. Девушка
  остановилась на пороге и посмотрела назад, на Палатазина.
   - Я еще кое-что вспомнила, - сказала она. - Руки у него... Ладони! Они
  были очень большие, понимаете? Я их хорошо видела, потому что он сжимал
  руль.
   - Он не носил каких-либо колец, перстней?
   - Я... нет, кажется, не было.
   - Отлично, превосходно. Салли, как только составите фоторобот, принеси
  его мне, ладно?
   Салливан кивнул и вслед за девушкой вышел в широкий, покрытый
  линолеумом коридор. Палатазин, в висках которого стучал пульс надежды,
  вышел в другую обширную комнату, заставленную ящиками и письменными
  столами, и пробрался к столу, за которым сидела детектив Брашер, ожидая
  звонков от информаторов. Брашер, молодая женщина с волосами цвета песка и
  глубоко посаженными зелеными глазами, в которых уже начала появляться какая
  -то жестокость, трудилась над кроссвордом в утреннем выпуске "Таймс". Она
  быстро спрятала газету, когда заметила, что к столу направляется капитан.
   - Брашер, - сказал Палатазин. - Вы, кажется, не очень заняты. Мне
  нужно поработать с картотекой. Все, кто связан с делом Таракана и
  одновременно владеет "фольксвагенами", кроме того, все, кто может проходить
  под именем Уолли или Уолтер, или использовать