делу, словно опасно раздраженному
  медведю. Он знал, что его люди работают с полной отдачей. Но политиканы
  наверху теряли терпение. Поэтому указание комиссара было недвусмысленным:
  оказывать любые содействия прессе.
   "Мало быть просто полицейским - кисло думал Палатазин, направляясь
  навстречу Гейл Кларк, - в наше время приходится быть еще и общественным
  деятелем, психологом, политиком и специалистом по чтению мыслей - и все это
  одновременно!"
   - Вы опоздали, - сухо сказал он Гейл. - Что вам угодно?
   - Извините, - сказала она, хотя видом своим ничего подобного не
  выражала. - Меня задержали. Мы могли бы поговорить в вашем кабинете?
   - Где же еще? Но прошу вас, постарайтесь побыстрее. У меня много
  работы. - Он провел ее в кабинет, закрыл дверь и уселся за свой стол. Имя
  "Уолли" жужжало в его мозгу, как шершень.
   - Скажу вам то же самое, что сказал людям из "Таймс" и "Леджера"
  сегодняшним утром: у нас до сих пор нет непосредственных подозреваемых, но
  несколько людей мы держим под наблюдением. И никаких сходных черт между
  Тараканом и Джеком-Потрошителем я не нахожу. Нет. Мы выпустили на панель
  несколько "подсадных уток", но эти сведения, если можно, не для печати.
  Буду очень вам признателен. Договорились?
   - Разве я обязана? - Она приподняла одну бровь, доставая из сумочки
  ручку.
   - Мисс Кларк, - спокойно сказал Палатазин, резко отодвигая в сторону
  трубку и укладывая сцепленные ладони перед собой на крышке стола.
  "Спокойней,