прокусил его, - Я думал, что могу доверять вашему профессионализму. Вижу,
  что ошибся.
   - Проклятье! - внезапно воскликнула Гейл и с такой энергией, что
  Палатазину показалось, будто она намерена перепрыгнуть через стол и
  броситься на него. Она подалась вперед, зло глядя в глаза капитану полиции:
   - Я пишу хорошие статьи! Отличные! Я не могу ставить свои заголовки,
  не могу указывать своему редактору, что печатать, а что нет! Да, наша
  газетка спешит выдоить из заварушки с Тараканом все, что возможно. Но так
  поступает любая другая газета в городе! Капитан, в основе всего лежат
  наличные. Количество проданных экземпляров! И если кто-то говорит иначе, он
  или лжец, или дурак. Но если вы прочтете мои статьи, то увидите, я пишу
  отлично, и говорю людям правду так, как вижу ее!
   Некоторое время Палатазин сидел в молчании. Он раскурил трубку и
  рассматривал Кларк через завесу дыма.
   - Зачем тогда тратить время в "Тэтлере"? - спросил он наконец. - Она
  недостойна вас. Разве вы не могли найти работу в другом месте?
   - Я должна сделать себе имя, - сказала Гейл. Румянец постепенно
  покидал ее щеки. - Это средство для жизни. Большая часть женщин, два года
  назад закончивших лос-анджелесский институт журналистики сидят в отделах
  коррекции или редактируют чужие работы, или бегают в ближайший бар за кофе
  и бутербродами с ветчиной для настоящих журналистов. Конечно, работа в
  "Тэтлере" - это не золотая мечта, но по крайней мере, у меня появились
  читатели,