обеспечить материал и поговорить с
  полицией в Голливуде.
   - Кладбищенские грабители? - тихо переспросил Палатазин.
   - Да, скорее, похитители гробов. Оставившие все остальное валяться
  снаружи.
   Палатазин вынул трубку изо рта и молча смотрел на Гейл. В горле его
  тупо пульсировало.
   - Что? - сказал он странно хриплым голосом, больше похожим на карканье
  или кваканье.
   - Да, какие-то невероятные извращенцы.
   Она уже хотела покинуть кабинет, как вдруг рука Палатазина крепко
  сжала ее запястье, едва не вызвав боль. Она недоуменно посмотрела на него,
  моргая. Лицо его вдруг стало словно восковым, губы шевелились, не произнося
  не звука.
   - Что вы имеете в виду? - с трудом спросил он. - О чем вы говорите?
  Когда это все произошло?
   - Где-то ночью, я думаю... Эй, послушайте, вы... вы делаете мне
  больно.
   Он опустил глаза, увидел, что сжимает ее руку, и медленно выпустил ее.
   - Извините. Голливудский мемориал? Кто первым обнаружил?
   - Я. И фотограф и "Тэтлера"... Джек Кидд. Почему вас это интересует,
  кто? Вандализм - это не ваш отдел, разве не так?
   - Но, но...
   У Палатазина был усталый и ошеломленный вид, словно в любую секунду он
  мог свалиться на пол в обмороке. Выражение его стеклянно поблескивающих
  глаз так напугало Гейл, что она на миг почувствовала дрожь, волной пошедшую
  по спине.
   - С вами все в порядке? - с тревогой спросила она.
   Некоторое время он не отвечал.
   - Да, - сказал наконец