анам, сунул
  руку в белый горшок и извлек оттуда толстую змею, которая немедленно
  обвилась вокруг его руки. Появление змеи было встречено криками и
  визгом. Бонифаций поднял ее, выкрикивая:
   - Дамбалла-ведо папа, ты Змей. Змей, о змей, Я ПРИЗОВУ ЗМЕЯ!
   Сердце Кипа стучало, как паровой молот, а голова раскалывалась
  от невозможного шума. Барабанщики ускорили ритм, на их руках
  напряглись мышцы, капли пота летели во все стороны. Кипу с великим
  трудом удалось расслышать свои мысли; стук барабанов и крики
  тревожили его, проникали в ту часть его прошлого, которую он наглухо
  закрыл от себя, туда, где жили страшные воспоминания и ухмыляющиеся
  маски, развешанные по соломенным стенам. Бонифаций повернулся и,
  точно живым плащом, обернул плечи женщины змеей. Громко
  вскрикнув, вдова Кифаса огладила ее. Преподобный отложил в сторону
  тыкву-трещотку, поднял над головой завернутый в газеты предмет и
  волчком завертелся перед огнем, выкрикивая что-то по-французски. Змея
  ползала по рукам старухи, а та играла с ней, дразнила: ~те-те-те-те~.
  Бонифаций взял бутыль с прозрачной жидкостью, вылил ее содержимое
  себе в рот и задержал там, распаковывая тем временем таинственный
  предмет. При свете костра Кип увидел грубо вылепленную из воска
  подводную лодку. Бонифаций швырнул бумагу в костер, прыснул на
  восковую фигурку жидкостью, которую держал во рту, и под
  подстрекающие крики простер руки к костру, гримасничая