и дико
  вращая глазами. В следующий миг тепло костра подтопило воск,
  Бонифаций принялся мять его руками и мял до тех пор, пока тот не
  потек по его рукам. Когда скульптурка превратилась в бесформенную
  массу, Бонифаций швырнул остатки в огонь и отступил от костра.
  Собравшиеся разразились еще более громкими криками и заплясали как
  одержимые. Бонифаций плюнул в костер.
   Старуха уставилась змее в глаза, приподняла подбородок,
  позволила твари обследовать свои губы раздвоенным языком и сама
  подставила ей язык. Они походили на любовников из кошмара. Когда
  женщина открыла рот, впуская туда змеиное жало, Кип не вытерпел и
  вышел из кустов на свет.
   Первым его заметил один из барабанщиков; разинув рот от
  неожиданности, он сбился с ритма. Тут уж Кипа увидели и остальные;
  все головы повернулись к нему, и кто-то страдальчески вскрикнул.
  Несколько танцоров метнулись прочь от костра, в джунгли. Жена
  Кифаса в ужасе воззрилась на Кипа, змея выскользнула из ее объятий и
  скрылась в траве, и тогда женщина тоже бросилась наутек. Прочие тоже
  исчезли почти мгновенно; джунгли и тьма сомкнулись у них за спиной и
  поглотили их.
   В полной тишине, еще населенной призрачными отзвуками
  барабанов и голосов, Бонифаций, стоявший на другом краю поляны,
  посмотрел на констебля.
   - Глупец! - проговорил он, тяжело дыша. - Ты не дал мне
  закончить!
   Кип ничего не сказал; он подошел к самому костру и стал
  рассматривать