россыпь тлеющих углей и увидел там
  бесформенный комок воска, черный от жара и золы. Он пинком
  выбросил его на траву и вскинул глаза на преподобного Бонифация:
   - Что это за безумие?
   - Я был о тебе лучшего мнения, думал, ты сумеешь понять, - с
  горечью промолвил Бонифаций. - Белый человек - нет, но ты, Кип... ты
  мог бы избавиться от предрассудков, если бы захотел, мог бы
  почувствовать...
   - О чем ты, старик? - хрипло спросил констебль.
   - Я кое-что знаю о тебе. Ты воображаешь, будто это можно утаить,
  но ты ошибаешься!
   Кип шагнул вперед:
   - О чем ты?
   Бонифаций не двинулся с места; поначалу он хотел объясниться с
  Кипом, но потом передумал, нагнулся и стал собирать бутылки,
  расставленные по контуру геометрической фигуры. Он складывал их в
  белый горшок, где раньше сидела змея, и стекло отзывалось
  дребезжанием.
   - Что ты знаешь обо мне? - очень спокойно спросил Кип.
   Бонифаций принялся стирать ногой линии, нарисованные на земле
  около костра.
   - Я знаю, - ответил он, не глядя на Кипа, - кем ты мог стать. - Он
  поднял голову и яростно уставился констеблю в глаза. Странная, почти
  осязаемая сила сковала Кипа. Он не смог бы сдвинуться с места, даже
  если бы захотел.
   - Слушай внимательно, - проговорил Бонифаций. - Если ты
  отказываешься вернуть эту лодку в пучину, сделай вот что: во-первых,
  надежно запри док, где она сейчас стоит, во-вторых, никому не позволяй
  приближаться к ней. Никому не