ай дотрагиваться до нее. И ни в коем
  случае не пытайся вскрыть люки. Ты понимаешь, что я говорю?
   Кипу захотелось сказать: нет, болван, это бред, ты сам не знаешь,
  что несешь, - но он вдруг услышал свой голос:
   - Да... понимаю...
   В следующий миг его преподобие растворился в темноте за
  пределами кольца факелов. Кип не видел, как Бонифаций повернулся,
  чтобы уйти, не слышал, как он пробирался по кустам, - священник
  просто исчез.
   И сразу же тишину, пришедшую на смену крикам и барабанной
  дроби, наполнили привычные ночные звуки: гудение и звон насекомых,
  старческие голоса птиц. Кип забросал угли землей, убедился, что костер
  потух, включил фонарь и уже известной дорогой вернулся к джипу. Из-за
  ставней на окне церкви пробивался желтоватый свет, внутри двигалась
  какая-то тень.
   Кип сел за руль и включил зажигание. Ему хотелось побыстрее
  убраться отсюда, из царства Бонифация, обители теней, призраков и
  привидений, безликих тварей, бродивших в ночи в поисках невинных
  душ. Он поехал к гавани, снова по Фронт-стрит и через деревню. По-
  прежнему нигде ни огней, ни звуков. Вдруг, не успев сообразить, что
  происходит, он проскочил поворот к своему дому и поехал в сторону
  верфи, словно его тянула туда некая неподвластная ему сила. Констебля
  прошиб пот, и он вытер виски. Ему все мерещился Бонифаций; он стоял
  перед ним в мягком янтарном свете, толстые стекла очков блестели. Я
  знаю, сказал Бонифаций,