пока не добрался до сходней.
   Луч света играл на поверхности мрачно-зеленой воды; возле
  корпуса лодки плавала банка из-под кока-колы рядом с банкой из-под
  пива. Вода, впущенная в док из моря, кишела бесчисленными окурками,
  порой луч фонарика высвечивал выпученный глаз белой, раздутой рыбы.
  Под самыми сходнями, у ног Кипа, плавало что-то еще.
   Маска сварщика.
   Кип опустился на колени и одной рукой попробовал достать ее.
  Когда он взялся за маску и потянул, из-под воды показался труп -
  выпученные от ужаса глаза, залитый водой рот с выбитыми или
  вырванными зубами. Лицо было страшно изуродовано, половина его
  исчезла, горло разорвано. В алом месиве на месте гортани и яремной
  вены белели кости, негнущиеся руки лежали на воде вдоль тела, и рыбья
  молодь уже сплывалась к трупу отведать крови из растерзанного горла.
   Кип невольно вскрикнул и отдернул руку с маской. Труп медленно
  развернуло, и он ткнулся в бетонную стенку бассейна. Кипу почудилось,
  что стены дока вокруг него смыкаются и надвигается тьма, а с ней -
  ухмыляющиеся твари, тянувшие к нему скрюченные, грязные,
  окровавленные пальцы. На свинцовых ногах констебль попятился от
  подводной лодки и сбиваясь с шага на бег кинулся вон из дока, глубоко
  дыша, чтобы прогнать стоящее перед глазами мертвое серое лицо.
   - Боже мой, - судорожно бормотал он, привалясь к стене дока. -
  Боже мой Боже мой Боже мой...
   Ему знакомо было выражение, застывшее