аивности простую, почти безгрешную
  жизнь Кокины. Лодка, подумал Мур, вспомнила о своем страшном
  предназначении - нести смерть. И это ~он~ привел ее сюда.
   Поодаль на пострадавшем в бурю траулере возились рабочие. Кип
  замахал им и вылез из машины.
   В глубинах его сознания горело воспоминание о мертвом, полном
  ужаса лице Турка. Он видел его во всех подробностях, и впервые за очень
  долгое время Кип почувствовал, как ему в душу прокрадывается
  непонятный смутный страх. "Что это? - спрашивал он себя. - Здесь нечего
  бояться. Глупость, ребячество, нелепость!" Но что-то тревожило его -
  что-то жуткое, такое, о чем не хотелось даже думать. Он вдруг
  спохватился, что рядом стоит Мур, включил фонарь и толкнул дверь
  дока.
   Дверь неохотно качнулась на ржавых скрипучих петлях. За ней
  была сплошная чернота, словно они стояли на границе дня и собирались
  отдаться на милость ночи. Корабль Ночи, назвал ее Бонифаций, вдруг
  вспомнил Кип. Порождение ночи, тварь, для которой тьма - защита.
  Светя перед собой фонарями, они вошли в док - Кип, за ним Мур - и
  налетели на стену сокрушительной вони.
   - Господи Иисусе, - вырвалось у Кипа. - Эта сволочь гниет
  изнутри. - Он посветил в воду под сходнями. - Вот здесь я обнаружил
  тело. Сейчас увидишь - вокруг люка все в засохшей крови.
   Мур внимательно оглядывал корпус немецкой лодки. Его почти
  целиком окутывала тьма, только из прорех в крыше дока падал мутный
  тусклый