противных, усатых, - черных гибких хвостов. Кучка требухи - все, что
  осталось от жирных портовых крыс. В луче фонарика блеснули
  стеклянистые глаза, и Мур быстро отвел взгляд и перешагнул через
  крысиные останки. Должно быть, в док пробралась кошка.
   Свернувшаяся кровь у круглого отверстия, зиявшего в крышке
  люка, отмечала место гибели молодого человека. Кип поводил фонарем:
  бурые кляксы - словно кто-то яростно отряхивал здесь малярную кисть.
  Под ногами тихонько поскрипывал деревянный настил палубы,
  крысиная возня наполняла док смутным эхом.
   Потом приятели не сговариваясь направили лучи фонарей в
  отверстие.
   Внутрь лодки вел трап, но внизу на первый взгляд было не
  развернуться. Мур нагнулся пониже и стал под разными углами
  высвечивать внутренность корабля. Луч фонарика на мгновение
  выхватывал из мрака трубы, голые переборки, толстые пучки проводов,
  и тут же возвращал их во тьму. Прямо под отверстием Мур разглядел
  пол - над ржавыми листами обшивки стояло на три дюйма воды - и
  увидел свое отражение: бесформенную тень без лица.
   Кип, зажав в зубах спичку, прерывисто дыша и нащупывая ногой
  стальные перекладины, стал осторожно спускаться в отверстие. Он
  ступил на пол, расплескав воду, и стал ждать Мура.
   Они стояли в узком, тесном отсеке, забитом трубами, маховиками
  и сложными механизмами. Кип посветил по сторонам и показал Муру в
  носовой части отсека четыре задраенных трубы торпедного