парата. Их
  крышки величиной и формой напоминали перевернутые литавры. Над
  полом на стальных направляющих-рельсах приподнимались две
  торпеды; направляющие были в черных комьях засохшей смазки с
  зелеными прожилками плесени, но сами торпеды казались почти
  чистыми. Мур погладил одну из них.
   - Осторожно, - предостерег Кип; звук его голоса жутковатым эхом
  прокатился между переборками. Он снова повел вокруг лучом фонаря и
  осветил тонкие заплесневелые тюфяки, подвешенные на цепях так, чтобы
  их легко можно было свернуть. Узкий проход между ними вел в недра
  лодки. Под нижними койками в специальных креплениях размещались
  торпеды. Кип посветил на переборки; между тюфяками виднелись
  фотографии - сильно выцветшие, почти неразличимые: молодая
  темноволосая женщина улыбалась фотографу в луна-парке, пара средних
  лет сидела в обнимку на скамейке у фонтана, рядом висел похожий на
  открытку снимок огромного дома в лесу, а по соседству молодая
  блондинка на лыжах на фоне заснеженных гор махала рукой
  утраченному возлюбленному.
   Все возможные закутки и щели были забиты штабелями
  деревянных ящиков. Из перевернутого ведра выплеснулось и застыло
  что-то белое, густое, комковатое. Везде присутствовал отвратительный
  налет тлена; беспризорный ботинок, подхваченный крохотными
  волнами, созданными движением незваных гостей, стукнулся о торпеду.
  Мур опустил фонарик и увидел в полутемном углу похожие на
  осьминога