инога лохмотья рубашки и подумал: а что случилось с хозяином?
   Кип прошлепал по воде, нагнулся и поднял рубашку. Она тотчас
  расползлась желтоватыми клочьями, сразу налипшими на пальцы
  констебля. Он завороженно поднес к свету один такой клочок и вдруг
  резким движением стряхнул его в воду. Обрывки рубашки уплыли под
  подвесную койку. Кип вытер руку о штаны.
   Впереди открывался длинный коридор. Воздух здесь был спертый,
  зловонный - Кипу стало трудно дышать. Возможно, пока не вскрыли
  люк, здесь вовсе не было воздуха, но и после этого лодка проветрилась
  недостаточно. Запах погоста перебивал другой, не менее неприятный
  запах: раздражающий, приторно-сладкий, разъедающий легкие. Какой-
  то отравляющий газ? Нечто, копившееся внутри лодки сорок с лишним
  лет? Кип подождал, пока луч фонарика Мура догонит его, и, пригибаясь,
  осторожно двинулся вперед, то и дело ныряя под какие-то трубы.
  Темнота встревоженно шарахнулась от света, заметались в поисках
  укрытия маленькие тени. Кип с Муром не могли идти рядом - коридор
  был недостаточно широк. Они словно вползали через глотку громадного
  зверя в дебри органов, тканей и костей, напитанные влагой как губка.
   - Боже! - Тихий голос Мура эхом вернулся к нему, отразившись от
  переборок. - Здесь же нечем дышать, это какой-то клаустрофобический
  кошмар!..
   По центру подволока змеилась толстая труба, этакий ржавый
  хребет лодки. Кип направил фонарь на один из боковых