уг ему почудилось какое-то движение.
   Он замер, прислушиваясь.
   Тишину нарушал только плеск воды впереди - это шел по
  коридору Кип. Эхо множилось, удваивалось, утраивалось, дробилось о
  переборки. Мур снова осветил радиорубку. В спинку стула ткнулось что-
  то разбухшее, бесформенное, и он не сразу понял, что и это -
  растерзанные крысиные трупы. Следом плыли кишки. Крысы? Здесь?
  Откуда? Забрались через вскрытый люк, привлеченные запахом гнили?
  Но, как и на палубе, здесь не было ни одной целой крысы. Мура
  передернуло. Что это? Кто мог это сделать?
   Мур задом выбрался из отсека, ощущая липкую грязную воду под
  ногами, и посветил туда, откуда они пришли. Послышавшийся ему звук
  доносился из глубины коридора: там что-то двигалось. Мур знал, что
  это не плод его воображения. Не убирая фонарик, он подождал еще
  несколько секунд, потом пошел догонять друга.
   Кип изучал плававший вокруг хлам: истлевшее обмундирование -
  сорочки, майки, башмаки; пустые ящики; журнальная картинка -
  девушка жеманно приподнимает юбку чуть выше бедра. На листке
  стояла дата: ноябрь 1941 года. Достаточно смело для того времени,
  подумал Кип. Он хотел пройти дальше, но у него вдруг закружилась
  голова, и он схватился за железную переборку, чтобы не упасть. Перед
  глазами поплыли черные круги, в груди горело.
   Мур взял его за плечо:
   - С тобой все в порядке?
   - Сейчас, - хрипло проговорил Кип, пытаясь отдышаться. - Тут
  очень