инком отшвырнул его в сторону и увидел нечто
  отвратительное: раздавленную большую крысу. Уцелели только голова и
  грудь грызуна, задней половины туловища как не бывало; осталась лишь
  голая кость, словно какая-то тварь жадно обгладывала крысиную тушку.
   ~Уходи~, услышал он шепот, и по спине у него пошли мурашки,
  ~уходи, пока не поздно~.
   Мур отошел в сторону и отодвинул остатки зеленой занавеси.
  Ткань рассыпалась у него в руке. За ней открылись койка, небольшой
  письменный стол, застеленный заплесневелой промокательной бумагой,
  и металлические шкафы. На столе в беспорядке лежали книги и бумаги,
  посреди этого беспорядка громоздилось пресс-папье. Мур поднес его к
  свету.
   Это был тяжелый стеклянный куб с застывшим в центре
  сокрпионом. На стекле золотом была выгравирована надпись; часть букв
  стерлась, но кое-что еще можно было прочесть: "ВИЛ Е М КО РИН.
  СЕНТЯБ Ь 1941". А прямо под надписью виднелся фрагмент свастики.
   - Кип, - негромко окликнул Мур, - взгляни-ка.
   Кип отвернулся от люка, подошел и обшарил лучом фонаря
  маленький отсек. Он бегло осмотрел пресс-папье и вернул его Муру.
   - По-моему, это была каюта командира, - глухо сказал он. - На
  твоем месте я оставил бы это себе. Наверное, других трофеев ты с этого
  чертова корыта не унесешь.
   Мур сунул пресс-папье за пазуху. Ему показалось, что он
  прикоснулся к куску льда.
   Кип вернулся к люку, просунул пальцы в щель между
  металлической