дой, прямо на них
  глазел мертвец с широко распяленным ртом и выбитыми зубами. В
  глубине рубки их было еще больше: они лежали там поодиночке и по
  несколько сразу, черты одних еще можно было различить, по лицам
  других расползлась толстая короста серой и желтой плесени. Нехватка
  кислорода помогла телам сохраниться, мумифицировала их, придала их
  коже коричневый оттенок и сделала ее похожей на хрупкую корочку.
  Кожа тесно обтянула кости, темные, бездонные провалы глазниц вели к
  затвердевшему мозгу. Труп в углу вскидывал мертвые руки к мертвому
  лицу, словно пытаясь спрятаться от света.
   Кип выдохнул сквозь стиснутые зубы. Мур от напряжения
  распрямился. От запаха разложения Кипа мутило. Он закашлялся;
  кашлять было больно. Что это? Пары бензина, просочившиеся сюда из
  недр корабля, с кормы, из машинного отделения? Это был безвоздушный
  склеп, железный гроб, сгубивший всех этих людей. На дальнем конце
  мертвецкой был выход, но сколько Мур с Кипом ни светили туда, они
  видели лишь плотную стену черноты.
   - Там должны быть другие, - услышал Кип свой голос и вдруг
  понял, что это - первые слова, произнесенные здесь за полвека. Может
  быть, когда эта сволочь пошла ко дну, они застряли в кормовой части и
  никто не сумел выбраться...
   Мур невольно вздрогнул и посветил в один угол, потом в другой.
  Страшные иссохшие лица, неподвижные, как будто следящие за
  пришельцами взгляды. Единственным оружием защиты