л конус света,
  который Мур держал в руке. На переборке блеснула бронзовая табличка:
  "КИЛЬ - 1941". Пока он разбирал надпись, буквы вдруг расплылись у
  него перед глазами, и ему почудилось, что с каждым вдохом гнилостная
  вонь все глубже проникает в него. Он вытер лицо, холодное, липкое и
  противно скользкое на ощупь, и с трудом отнял руку от лица, словно
  скованный параличом.
   - Пошли отсюда к чертовой матери, - проговорил Кип, но
  собственный голос доходил до него словно сквозь толстый слой ваты.
  Кип страшно закашлялся, прикрывая рот рукой, и вынужден был
  схватиться за край люка, чтобы не упасть.
   Позади них, там, куда не доставали лучи фонарей, что-то
  лязгнуло, и Кипа с Муром вдруг пригвоздил к месту пронзительный
  железный скрежет. Волосы у них на головах зашевелились от ужаса, а
  сердца отчаянно заколотились в страхе перед неизвестным.
   - Господи, - прошептал Мур. - Боже, что это было?..
   - Уходим, - еле ворочая языком, произнес Кип. - Пошли отсю...
   Но они не успели уйти.
   Сквозь дверь в глубине рубки ворвался и обрушился на них
  неистовый, дьявольский лязг и грохот; по проходу, множась, заметалось
  эхо - сто тысяче миллионоголосое от которого было не спастись не уйти
  уйти уйти уйти...
   - УХОДИМ! - срывая голос, проорал Кип. Он ничего не видел;
  перед глазами мельтешили черные точки, и он не различал даже свет
  своего фонаря. Мур потянулся к нему, медленно - чересчур медленно -
  схватил