м нас того гляди нагонит! - рация
  дохнет, трещит, и все, а потом уж даже и не трещит, и прем мы зигзагом
  куда-то вперед, ищем буи, ни хрена не видим, ни огней, ни земли - и
  вдруг полный штиль. Ветра нет, море как зеркало. И тут - ей-богу не вру
  - что-то как застонет! Сперва почти неслышно, а потом громче, ближе, и
  тебе разговор на разных языках, и вопли дикие, и хохот, и без конца, без
  конца...
   - Чтоб тебя! - с чувством сказал Кертис.
   - ...и видим мы, у нас гости. Со всех сторон суда, будь они
  прокляты. Грузовые, пассажирские, пароходы, шлюпы под всеми
  парусами - а ветра-то нет в помине... Зеленые такие и светятся, словно
  ихние ванты да набор огнями Святого Эльма пыхают. Ну, братва,
  доложу я вам, отродясь я ничего такого не видал - ни до того, ни после.
  Вот они сперва давай перед нами плавать, потом вдоль бортов пошли. И
  что мы видим? На палубах, будь они трижды прокляты, на вантах
  матросики при деле! Ну не то чтоб лица у них были, так, обводы одни,
  но поглядишь и сразу ясно - люди... или были когда-то. А штука в том,
  что мы из шторма там выскочили, где этот мир с загробным встречается.
  Я дак отворотился и стою трясусь. А они, покойники эти, все помощь
  просят, потому как застряли там, на границе этой меж двух миров,
  навсегда. Может, еще не готовы на ту сторону отбыть, а может, хотят в
  родную гавань возвернуться, но только посудины их на дне лежат, а
  наверху призраки шуруют. Черт