головой и провел рукой по лицу. - Я
  никогда не был суеверным; я никогда не верил ни в джамби, ни во что
  другое, но сегодня меня перевернуло. Кип, на лодке что-то было,
  шевелилось, я чувствовал... чувствовал...
   - Что?
   - Ненависть, - договорил Мур. - На лодке я везде чувствовал зло и
  ненависть. Может быть, у меня были забиты всякой дрянью легкие,
  может быть, меня подвели глаза, может быть, я еле соображал от страха,
  но те твари ненавидели нас, Кип. Им хотелось разорвать нас на куски.
   - Я не видел на лодке ничего, кроме старых трупов, - резко
  возразил Кип. - Если ты полагаешь, что там было что-то еще, ты
  ошибаешься. Ты обознался в темноте. И принял эхо за стук по железу.
  Видимо, виновата дрянь, которой мы надышались. Она добавила
  громкости звукам и превратила тени в... э-э... то, что ты, по-твоему,
  видел.
   - Где же тогда, черт подери, твой фонарь?
   - Я не видел, куда иду; чертовы стены надвинулись на меня, и я,
  наверное, выронил его.
   - Ты полагаешь? - недоверчиво переспросил Мур, и в нем
  всколыхнулись злость и раздражение. - ТЫ ТАК ПОЛАГАЕШЬ?
   - Не кричи! - предостерег Кип.
   - Черт подери, не держи меня за дурака! Я стоял рядом с тобой!
  Точно не скажу, что это было, но...
   Кип внезапно схватил приятеля за рукав. Его взгляд посуровел.
   - Ладно, - сказал он тихим ровным голосом. - Теперь ты послушай
  меня. Здешние люди очень суеверны и боязливы, Дэвид. Стоит только
  подобной истории