кта. Через
  несколько секунд визг оборвался тонким отчаянным хрюканьем. В
  загоне за сараем забеспокоились свиньи.
   - Что-то забралось к свиньям! - Гудлоу заторопился прочь от окна,
  мимо жены, через крохотную кухоньку к двери черного хода.
   - Не ходи, Кокрелл! - отчаянно вскрикнула жена. - Не ходи!.. - Но
  он уже выбежал за дверь, схватил прислоненную к стене мотыгу и,
  освещая дорогу фонарем, заспешил к загону. Теперь визжала не одна
  свинья - в ночи звучал целый хор жутких, почти человеческих звуков
  боли и страха, и по спине Гудлоу поползли мурашки.
   - Не ходи! - Жена в развевающемся халате бежала за ним.
   На подходе к сараю Гудлоу воинственно вскинул мотыгу. Дверь
  сарая была взломана, одна створка наполовину сорвана с петель. "Что за
  черт?" - изумился Гудлоу, лихорадочно соображая. Тут он обогнул сарай
  и остановился у обнесенного металлической сеткой загона, где держал
  свою живность.
   В загоне метались рыжевато-бурые свиньи, откормленные для
  субботнего рынка; обезумев от страха, они толкались, лихорадочно рыли
  пятачками землю и визжали. Из-за поднятой ими пыли Гудлоу ничего не
  мог разглядеть и поднял фонарь над головой.
   В тусклых лучах света, пронизавших завесу пыли, он увидел, что
  два самых крупных борова лежат на земле. Вокруг туш растекалась
  черная кровь, в ранах поблескивала кость. Свет испугал свиней; теснясь и
  толкаясь, с красным огоньком безумия в глазах они старались убраться