ься
  подальше - в загоне разило смертью. Но сквозь визгливое хрюканье
  пробивался иной звук.
   Рвали живую плоть.
   Другой звук, громкое жадное чавканье, заставил Гудлоу
  попятиться от загона. Он налетел на жену, и та вцепилась в него, дрожа, -
  она увидела.
   Вокруг свиных туш в загоне сгрудились какие-то фигуры, они
  алчно, торопливо рвали мясо руками и с хлюпаньем пили кровь,
  ручьями струившуюся по земле. Фонарь выхватывал из темноты то
  спины животных, то, на долю секунды, неведомых тварей, и похожих и
  непохожих на людей. Оказавшись на миг в луче света, они вскинули
  головы, и от ужаса у Гудлоу перехватило дыхание. Тварей было три, они
  сидели на корточках среди кровавого озера, над растерзанными тушами,
  и свет фонаря отражался в их глазах бушующим пламенем преисподней.
   - Господи Иисусе, - хрипло прошептал Гудлоу.
   Твари, закрывая костлявыми руками лица, отпрянули в темноту.
  Жена Гудлоу вскрикнула; темные тени, полускрытые облаком пыли,
  поднялись во весь рост, Гудлоу выронил фонарь, и они растаяли во
  мраке, ковыляя, как больные костоедой старики.
   Гудлоу и его жена не двинулись с места. Женщина плакала, Гудлоу
  негромко повторял: "Ну, будет, будет, успокойся". В отдалении
  послышался хруст веток - это твари ломились через подлесок.
  Постепенно шум затих, но еще очень нескоро фермер решился
  неуверенно подойти к загону.
   - Возвращайся в дом, - велел он жене. Она замотала головой, и
  Гудлоу