пить лимонад,
  и опять был подхвачен плотным людским потоком. Он заметил в толпе
  знакомых, но никто не заговаривал с ним, а те, кто ловили на себе его
  взгляд, поспешно отворачивались и принимались перешептываться,
  оживленно жестикулируя. Мур знал, что он пария - ведь это он нашел и
  вызволил из водного плена немецкую лодку - и ему почему-то делалось
  стыдно под этими напряженными тяжелыми взглядами. После того, что
  примерещилось ему внутри подводной лодки, ему вдруг стали понятны
  страхи островитян. Примерещилось? Была ли это игра его воображения
  или действие скопившихся в подводной гробнице газов? То же самое
  было с кошмарами, начавшимися после гибели жены и сына Мура, - ведь
  сколько раз он просыпался в поту, дрожа всем телом, готовый проклясть
  Господа за то, что тот позволил этому случиться снова! Но на борту
  немецкой лодки все казалось таким реальным - звуки, запахи,
  поднявшиеся ему навстречу призраки со страшными лицами, с
  зияющими ртами... "Прекрати!" - приказал он себе, притворяясь, что
  разглядывает гроздь зеленых бананов.
   Он полночи просидел в вестибюле гостиницы, стакан за стаканом
  вливая в себя темный ром, так и эдак поворачивая у настольной лампы
  зажатое в левой руке пресс-папье со скорпионом. Свет вспыхивал в
  заново отполированном стекле всеми цветами радуги, пленного
  скорпиона обрамляло тусклое кроваво-красное сияние. Неподвижно
  глядя в стекло, согретый ромом, Мур гадал,