двух раз он безнадежно заблудился на дороге,
  которая вилась и петляла, пока не оборвалась у моря. Он вытер лоб
  рукавом. Воздух здесь был густой, влажный, сырость проникала под
  одежду и испариной оседала на коже. Густой шатер лиан и ветвей
  подпирали золотистые прозрачные колонны света, но местами тень была
  непроницаемой, плотной, как океанское дно. В тесно переплетенных
  кронах деревьев порой раздавались тревожные крики и на миг
  вспархивало что-то алое, синее или желтое - это птицы взмывали ввысь в
  поисках безопасности.
   Кип выбрал правое ответвление тропы и свернул. Под колесами
  захлюпала дождевая вода - он ехал через большую, круглую стоячую
  лужу. Над самой землей колыхались волокна тумана, они обвивались
  вокруг темных древесных стволов и ускользали в высокую траву. Еще
  минут через десять (Кип все гадал, не сбился ли он с пути и в этот раз)
  дорогу перегородило поваленное дерево. Кип остановил джип вплотную
  к нему: дерево еще жило, когда его свалили, - на стволе виднелись
  отметины от топоров. Значит, он все-таки ехал правильно.
   Кип вылез из джипа, перешагнул через дерево и дальше пошел
  пешком. Когда мотор смолк, крики птиц стали как будто бы громче,
  одни - пронзительные и надменные, другие - грустно-нежные. Чуть
  дальше Кип заметил лицо, нарисованное золой на стволе дерева: круглые
  неподвижные глаза, разинутый зубастый рот. Предостережение, подумал
  Кип. Знак, отгоняющий любопытных