ще попадались редкие прохожие, а в гавани рыбаки готовили
  сети к утру понедельника, но атмосфера переменилась. Прилегающие к
  бару кварталы почти обезлюдели, и нигде не было видно ребятишек -
  никто не носился по пляжу, никто не играл в мяч между рыбацкими
  лачугами.
   Ворота не починили, и Мур въехал на верфь через пролом.
  Несколько мгновений он лавировал среди сваленных грудами досок,
  мусора и бочек из-под солярки, потом проехал мимо склада - и сбросил
  газ. Двери склада были открыты, одна деревянная створка, сорванная с
  петель, лежала на песке, а у входа были в беспорядке раскиданы бочки,
  канистры и разбитые ящики. Мур знал, что складу полагается быть
  надежно запертым. Он поехал дальше, к доку.
   Подъезжая, он тотчас увидел распахнутую настежь дверь, а за ней,
  в темноте, - покореженный корпус лодки. Он остановил машину и
  показал Яне на док:
   - Она здесь.
   Яна обошла пикап, залезла в багажник и раздернула молнию
  спортивной сумки.
   - Здесь есть электричество? Дуговые лампы?
   - Нет, - ответил он, не сводя глаз с квадрата черноты, зная, что за
  ним. - Док полностью обесточен.
   Яна открыла сумку, вынула фотоаппарат в футляре и вспышку,
  застегнула молнию, открыла футляр, прикрепила к "Никону" вспышку и
  повесила аппарат себе на грудь.
   - А теперь, - сказала она, - посмотрим на вашу драгоценную
  реликвию.
   Они долго стояли в смрадной темноте, пока их глаза не начали
  различать четкие контуры