вая спиной, и, заметая по полу
  хвостом, медленно повернула голову, пристально глядя на Кипа.
   - Покорми ее, - сказал мужчина.
   Рядом с ним лежал ломоть ноздреватого темного хлеба. Мужчина
  отщипнул от него кусочек и бросил на пол. Ящерица рывком
  развернулась, проворно побежала назад, подождала. Наткнулась на хлеб
  и слизнула его.
   Кип чувствовал слабость и дурноту. Дурнота была следствием
  голода, слабость - следствием сна. В последние три дня он очень много
  спал, одурманенный странными испарениями, поднимавшимися от
  горшочков, которые старик расставлял кольцом вокруг тюфяка
  мальчика. Иногда, засыпая, Стив проваливался в черноту без видений,
  словно умирал, но чаще его сны населяли призраки, твари, схожие с
  вечно следившими за ним масками, они ухмылялись и скалили зубы в
  неизменной, чреватой чем-то зловещим тишине. Во сне призрачные лица
  вели вокруг Кипа хоровод, вновь и вновь окликая по имени.
   Поневоле, чтобы отгородиться от этих ужасов, Кип принялся
  воздвигать у себя в сознании кирпичную стену. Известковый раствор
  ложился гладко и густо, ряды кирпичей получались плотные, ровные. Но
  временами твари как будто бы поднабирались сил и тянули серые
  щупальца, чтобы разрушить стену, которую Кип возвел накануне. Как
  бы отчаянно он ни кричал, стараясь прогнать жуткие призраки, все было
  тщетно; их было слишком много, и, чтобы заделать прорехи в стене, ему
  приходилось работать все усерднее. Он