леным мячом, который вдруг развернулся и ящеркой
  скользнул прочь. В коридоре наверху в полу зияли прорехи, черные
  доски грозили провалиться у него под ногами, но Кип осторожно,
  ощупью пробирался вперед.
   Он переступил какой-то порог, и вокруг его ног вдруг заплескались
  волны прилива, но Кип устоял перед течением - и увидел, что синяя вода
  медленно багровеет. Из другой комнаты, дальше по коридору, ему
  замахали, улыбаясь, женщина с девочкой. Вдалеке, где-то за тридевять
  земель, пробили склянки, и наступила тишина. Он шел и видел комнаты,
  забитые металлом, корабельными частями, ржавым оборудованием;
  впереди коридор перешел белый мужчина, и Кип последовал за ним.
  Перед ним, протягивая к нему руки, стоял скелет, страшная адамова
  голова о чем-то молила - но Кип не мог понять, о чем; скелет осыпался,
  рассыпался в прах.
   А в следующей комнате, почти под самой крышей, - сонм теней.
  Кресло. Распахнутые окна, черное небо, легкие занавески летят на
  неощутимом ветру. А в кресле - темный силуэт, смущающая тень,
  которую невозможно узнать, бесплотная, но источающая безграничную,
  ужасающую ненависть. Дверь за Кипом громко захлопнулась.
  Потревоженный шумом, страшный призрак медленно поворачивает
  голову, ищет непрошеного гостя. Два ослепительно-алых ока
  пригвождают Кипа к полу, прожигают насквозь, до мозга. Призрак
  поднимается с кресла и идет к нему, поднимает темные руки, чтобы
  обнять. Кип спиной