толпились тени - две, три, четыре, пять; сливаясь в один
  бурлящий энергией сгусток тьмы, они рвали жалюзи, выламывали
  стекло. Нора завизжала и попятилась в дальний угол. Джонни услышал,
  как выбили дверь, и в отчаянье огляделся, ища какое-нибудь оружие. Он
  схватил стоявший у окна стул и ударил по теням - раз, другой, третий.
  На мгновение они отступили.
   - Господи, - воскликнул он, тяжело дыша и загораживаясь стулом,
  как щитом, - Господи Иисусе, кто это там КТО ЭТО ТАМ?
   И во внезапной тишине услышал.
   Они дышали прерывисто, с трудом, словно не привыкли к воздуху
  и каждый его глоток жег их огнем. Джонни не слышал ни голосов, ни
  шороха движений - только дыхание людей, страдающих ужасным,
  мучительным недугом, и одно это заставило его подумать: я схожу с ума.
   Одна тень подступила поближе, медленно потянулась к разбитому
  окну, ухватила одну из сломанных перекладин жалюзи и принялась
  отдирать ее.
   Джонни окаменел; женщина в углу плакала - тоненько, горько, как
  ребенок. Освещенная лунным светом рука в окне казалась корявой,
  темной, костлявые пальцы напоминали звериные когти. Грязные
  длинные ногти царапали стекло, эти едва слышные звуки казались
  пойманной в ловушку паре оглушительными, непереносимыми, а
  влажный карибский ветер кружил по комнате запах тлена, и смрад
  облеплял их дымными складками, словно древняя плесень или слизь,
  извергнутая из чрева моря.
   В следующий миг в комнату, выбив